Ефим Честняков

ИВАНУШКО

 

 

 

 

                                                                             

 

                                                                                    * * *

 

 

 

 

                                 ышел Иванушко на крылечко красной весной. Сияет солнышко… травки                                            зеленеют, цветочки цветут, пташки поют. И слышит: «Кирлы-мурлы, кирлы-мурлы…» – высоко в небесах летят веревки гусей-лебедей.

– Гуси-лебеди! Спуститесь на землю к нашей избушке… унесите меня, куда желаю.

Услыхали гуси-лебеди; ниже и ниже, ближе и ближе подлетают к Иванову дому… и опустились у самого крыльца.

– Ка-ка-ке… садись к нам на спину… куда тебе надо?

– Да охота побывать, где вы живете…

– Садись, унесем.

Сел Иванушко на гусей-лебедей, и полетели…

Выше и выше… Прощай, деревня!.. все дальше и из виду вон пропала. Летят высоко, а внизу видно деревни, поля, горки-пригорки, речки-ручьи и река широкая в зеленых берегах. Идут плоты по реке, греби скрипят, огоньки горят, плотовики меж собой перекликаются. И сидят у шалашек девицы да бабы, песенки распевают. И видят гусей-лебедей, а не знают, что гуси-лебеди несут парнёка: далеко – не различить, ровно точка какая темнеет; и не догадаются, что такое, незнаючи.

 

Дальше и дальше летят. Лес пошел гуще: елки да сосны, березы, осины, деревья разные. Пролетели волок большой. Опять видит Иванушко избы с дворами… житницы, овины и бани, всякие лачуги, мякинницы, соломенники, погребушки… и церкви. Народ ходит. Малые ребята указывают пальцами на гусей-лебедей. А они тут летели не совсем высоко. И увидали люди Иванушка:

– Ай, ай!.. глядите-ка…

А гуси-лебеди скорехонько пронеслись над деревней, уже над лесом летят; и дальше все лес, кажется, и конца ему нет.

Долго так над лесами летели…

 

– Скоро ли ваши-то дома? – спрашивает Иванушко.

– Скоро… вон за этим перелеском большое озеро… там мы и живем…

Прилетели на озеро, – и видимо-невидимо плавает всякой водяной птицы: лебеди, утки, гуси, гагары:

– Ка-ка-ка… ке-ке… вот какого гостя к нам принесли…

И посадили парнёка на зеленый бережок, на сухие кочечки…

Там ягодки растут – князеничинки, морошинки да клюковки… И там гнезда гусей-лебедей и всяких птиц водяных.

Сидит Иванушко на хорёчке да ест ягодки-князеничинки… Его окружили мамушки-нянюшки птицыны, ягодками кормят, всяко забавляют, в красивых шапочках, шляпках, платочках… Мительки летают, коростели керкают, кулички куликают… чайки кричат, соловейки поют. Ходят и летают пташки разряженные… в разных сарафанах, рубашках: в беленьких, сереньких, пестреньких, красненьких, синеньких, голубеньких, желтеньких, аленьких, зелененьких – всяких разноцветных… Походят и побегают, постоят и посидят и полетают… В тени и на солнышке… по земельке гуляют… На озере плавают… ныряют в воде, и на крыльях летают…

 

Играет Иванушко с ребятами-лебедятами да с девицами-лебедицами, гуляет по садам и цветочкам, в ягодках разных…

Забыл и про дом… А когда вспомнил – и говорит:

– Хорошо мне у вас, да стосковался по доме… Простился со всеми, и понесли его домой гуси-лебеди.

 

Летят-летят: опять внизу леса да деревни. И говорят гуси-лебеди:

– В тот раз мы забыли побывать у дедушка-медведушка – знакомый, тут живет в лесу… не желаешь ли к нему ночевать?

– Ладно… – говорит. И осередь дремучего леса опустились на землю. Елки и сосны стоят толщиной чуть не с избу.

А медведушко сидел в черничнике, ел ягоды.

– А… здорово, здорово… а это кто?…

– Да вот носили к себе в гости… Ночевать не пустишь ли?

– Просим милости… ко мне залетайте во всякое время…

И повел в свою избушку, накормил-напоил, ягод нанес – потчует.

– А старуха твоя, медведица, где?

– Ушла по ягоды… скоро придет…

Пришла медведица, полный кузов ягод ставит на лавку:

– Ух, как устала… Али гости у нас?… вот и ладно. Мы попотчуем сыроехой из свежих ягод да черничным киселем… и еще испеку пшеничных лепешек.

– Мы уже все пробовали, – сказал медведь, – только лепешек не пекли.

А медведица говорит:

– Я сейчас затоплю печку – живочко напеку – поедят горяченьких, в ягодках вареных.

Скоро затопилась печка, ясно загорели дровца сухие. Напекла лепешек и всех накормила.

Ночевали у медведушков, а утром отправились в путь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Прилетели в Иванову деревню, посадили его на крыльцо и сказали:

– Ежели будет нужно когда, выйди на крылечко, кликни нас: «гуси-лебеди», – мы и прилетим.

Иванушко стал останавливать:

– Останьтесь да погостите…

– Нет, пора нам…

Сказали и улетели. Увидали Иванушка домашние – все обрадовались.

А он стал рассказывать, где был.

 

 

Ефим Васильевич Честняков

(19.12.1874 [по старому стилю], дер. Шаблово, Кологривский р-н, Костромская губ. — 27.06.1961, там же) — русский писатель, художник, философ.

Родился он в семье крестьян всего через тринадцать лет после отмены крепостного права и с самого детства оказался в своеобразной атмосфере крестьянского быта, где бедность и тяжкий труд уживались с богатством духовной культуры, таинственностью сказок и посиделок, бесшабашной удалью народных гуляний и праздников. Этот мир был полон загадок, и жившие бок о бок с людьми кикиморы, лизуны да «соседушки» были почти членами семьи — никто даже не сомневался в том, что они существуют. 
Большое влияние на будущего художника оказала бабушка Прокофья, которая рассказывала ему сказки «про старину». Да и остальные родственники, каждый по-своему, формировали душу мальчика. «Дедушка был мастер рассказывать про свои приключения: как два раза ходил пешком в Питер (за 1000 верст) депутатом от мужиков хлопотать перед барином, как отбегался от солдатства и пр. Он рассказывал и сказки, и не забуду, как чудно рассказывал. От матери слушал сказки и заунывные мотивы. Отец перед праздниками вслух читал Евангелие. Поэзия бабушки баюкала, матери — хватала за сердце, дедушки — возносила дух, отца — умиротворяла…».
Рисовать Ефим любил с детства. «У меня страсть к рисованию была в самом раннем детстве, лет с 4-х, точно не знаю. Мать моя отдавала последние гроши на бумагу и карандаши. Когда немного подрос, каждое воскресенье ходил к приходу (4 версты) и неизбежно брал у торговца Титка серой курительной бумаги, причем подолгу любовался королевско-прусскими гусарами, которые украшали крышку сундука, вмещавшего весь товар Титка. В храме особенной моей любовью пользовались Воскресение и Благовещение. Когда идут в город, то со слезами молил купить «красный карандаш»,  …».

Читать дальше: http://shazad.ru/articles/1624

 

                            * * *

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Жил-был добрый и бескорыстный человек, он создал крылья свободы и прилетел к людям, оставшимся на одиноком острове, и помог им сделать такие же крылья. И поднялись они все в высь голубую и, как лебеди белые, прилетели в страну сказки. Она была очень красивая, и хотелось им пожить здесь, в красоте и музыке, и летать было очень хорошо. И поняли эти люди, что не нужно им ни богатства, ни других наслаждений, что счастье ⁠– в этом полете.

«И они поднимались на белых крыльях своих в небесный простор и гуляли в лучах сияющего солнца...».

 

Таким же окрыленным человеком был Ефим Честняков, написавший эту «Сказку о крылатых людях». Несказанная красота жизни открывалась ему. Он понимал, что от того, насколько велик духовный взлет человека, зависит, что сможет сделать он в жизни. В совершенствовании мира путь красоты. 

                                * * *

● Ефим Честняков. Иллюстрации

к сказке "ИВАНУШКО"

● Ефим Честняков.

Илл. к сказке "Иванушко"

 

Семейное чтение
Чтение - вот лучшее учение (Александр Пушкин) 
     Белый Город 
КУЛЬТУРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР

● Ефим Честняков. 

"АВТОПОРТРЕТ"

 
В совершенствовании мира ⁠– 
путь красоты 
                                        (Ефим Честняков)